13 марта 1961 года в Киеве началось как обычный понедельник: улицы набиты транспортом, рабочие спешат на смену, дети — в школу. Но в самый час пик, около восьми, движение на оживленной улице Фрунзе (сейчас — Кирилловская) в районе Куренёвка встало: на дороге появилась вода, которая поднималась все выше. Автобусы, троллейбусы, трамваи, машины не решались ехать через образовавшуюся «реку». Около 8.30 застрявшие пассажиры успели заметить, что небо закрыла какая-то темная масса. Мгновение — и на них рухнула стена воды и грязи, которая похоронит под собой целый район и множество людей. Поскольку причиной катастрофы была вовсе не природа, а халатность, некомпетентность и трусость чиновников, советские власти постарались как можно быстрее замести следы и забыть о ней. Но СССР закончился, а память вместе с рассекреченными документами осталась. Рассказываем о Куренёвской трагедии.
Основной источник информации в этом материале — сборник «Куренівська трагедія 13 березня 1961 р. у Києві: причини, обставини, наслідки. Документи і матеріали», выпущенный Институтом истории Национальной академии наук Украины в 2012 году. Также используются материалы местных СМИ — ссылки на них приводятся в тексте. Представленные фото — в основном из государственных архивов Украины и того же сборника Института истории, где их приведено более сотни.
Проклятое место
Бабий Яр — это природный овраг длиной около 2,5 км и глубиной до 50 метров, расположенный к северо-западу от центра Киева, недалеко от речки Сырец. Еще до войны здесь собирались сделать парк, но не успели, и нацисты использовали овраг по-своему. В 1941 году здесь только за два дня — 29 и 30 сентября — расстреляли более 30 тысяч киевских евреев. Трупы закапывали там же. За два года оккупации Бабий Яр превратился в братскую могилу для более чем 100 000 человек: около 50 000 евреев, а также цыган, советских военнопленных, подпольщиков, украинских националистов и пациентов близлежащей психиатрической больницы. Это половина всех жертв войны в украинской столице.
Осенью 1943-го, как только Киев был освобожден, руководство Советской Украины привезло в Бабий Яр группу советских, британских и американских журналистов. Они увидели останки, услышали показания свидетелей. Вскоре об ужасной истории этого места узнал весь мир.
В 1945 году чиновники собирались воздвигнуть здесь монумент. Но сначала в послевоенных хлопотах было не до того, а к концу 1940-х в СССР развернулась государственная антисемитская кампания (вспомнить хотя бы «дело врачей») — и память о евреях стала нежелательной. Да и в целом властям не хотелось иметь почти в центре города такое огромное место скорби. Об идее памятника «забыли».
Удобное решение
Киев быстро отстраивался после войны, и два Петровских кирпичных завода, находившихся неподалеку от Бабьего Яра, за пять лет нарастили производство в 15 раз. Хотели наращивать и дальше, но из карьеров нужно было убирать неиспользуемую породу — верхний слой глинистого грунта, песок, грязь. Появилась идея смешивать эти отходы с водой и отводить эту смесь — пульпу — по трубам, сбрасывая либо в Днепр, либо в Бабий Яр. Последний находился совсем рядом — проложить трубы к нему было дешевле. К тому же пульпа, заполнив овраги, должна была выровнять рельеф — а это позволило бы проложить там дорогу и разбить парк. Жертвы Бабьего Яра, которые остались бы под этим слоем грунта, чиновников не волновали. Так власти убивали сразу всех зайцев.
В 1950 году Алексей Давыдов, председатель Киевского горисполкома, подписал соответствующее разрешение. Первые два небольших отрога Бабьего Яра заполнились быстро, и в 1952-м разрешили намывать пульпу в третий — гораздо более крупный.
Сложность была в том, что дальше по ходу яра находилась городская психиатрическая больница, стадион, а еще ниже — трамвайное депо, предприятия и жилой район Куренёвка. Чтобы удерживать отстаивающуюся массу пульпы, там возвели цепочку из трех дамб на разных глубинах оврага. Они были не бетонными, а земляными.
Проект был сделан на коленке и толком не утвержден, и даже он был нарушен. Очищенная вода должна была уходить через дренажные колодцы по трубам в речку Сырец — но колодцев было вдвое меньше, чем нужно, трубы у́же, чем в проекте, и все это почти не чистилось. К тому же под третьим отрогом проходили водоносные породы и родники, которые годами подмывали дамбу и толщу нового грунта снизу.
На видео ниже — замыв Бабьего Яра в 1950-х.
Предвестия катастрофы
Первые сигналы о проблемах появились уже в 1957 году. В феврале начальник Специнспекции Подольского района направил письмо директору кирпичных заводов и в управление «Гидростроймеханизация» № 610, которое занималось намывом: «Вследствие недостаточного надзора Вашими работниками <…> канава Бабьего Яра всегда находится в аварийном состоянии. Канава заливается, и вода вместе с песком выходит из берегов и затапливает прилегающие территории». Инспекция предлагала ряд мер, но их так и не приняли.
За десять лет в Бабий Яр сбросили более 4 млн кубометров пульпы, причем 3,2 млн из них — в основной третий отрог. Слой намыва достиг 30 метров. Вся эта масса находилась на 40−60 метров выше жилой Куренёвки. Вода не раз просачивалась или переливалась через дамбы и заливала огороды местных, территорию трамвайного депо. Жители, инженеры предприятий, районные чиновники сообщали об этом в горисполком и его председателю Давыдову. Реакции не было.
К концу 1960 года третий отрог был заполнен до проектных отметок, а новое место для пульпы — соседний Репьяхов Яр — подготовить еще не успели. Остановить кирпичные заводы было немыслимо: это подорвало бы все строительство в Киеве.
Поэтому закачка пульпы в Бабий Яр продолжалась. Причем интенсивнее, чем предусматривал проект: вместо восьми часов в сутки — шестнадцать. В итоге грунты не успевали как следует осесть, дренажные колодцы не справлялись, вода подбиралась к верхней отметке, но руководство лишь приказало насыпать в верхней части третьего отрога метровую песчаную перемычку и продолжать закачку в образовавшееся «озерцо».
За несколько месяцев до рокового дня «мэра» Алексея Давыдова снова предупреждали. В середине февраля стены дамбы начали сочиться ручейками. Последний посетитель пытался пробиться к главе города за два дня до трагедии. Даже штаб гражданской обороны знал о риске прорыва, но не начинал отселение: надеялись, что обойдется, не хотели сеять панику.
«Озерцо» в верховьях оврага было почти переполнено. Насосную станцию, которая откачивала из него воду, 7 марта демонтировали, чтобы перевезти в Репьяхов Яр — но слив пульпы в Бабий Яр не прекратили. Вдобавок потеплело, снег таял, шли дожди. Уровень в «озерце» за несколько дней поднялся доверху.
10 марта инженер Владимир Пинчук, работавший на соседнем объекте, заметил: через тело дамбы сочились струйки. «Я сказал своему главному инженеру, что мне очень не нравится, что дамба протекает. Но это был не наш объект, мы не отвечали за дамбу».
В субботу, 11 марта, жители Куренёвки обратили внимание: со стороны оврага прибывает вода, заливает подвалы. Подтопило и трамвайное депо. Но тревожные сигналы местным чиновникам снова остались без ответа.
«Власть недооценила угрозу. Были выходные дни, и ликвидировать эту „небольшую“ проблему не спешили», — говорил кандидат исторических наук Виктор Крупина, один из составителей сборника документов Института истории.
Грязевая лавина
Ранним утром понедельника поток усилился. В 6.45 дежурный наверху третьего отрога заметил, что песчаную перемычку начало размывать волнами, вода переливается через край. Он взял лопату и попытался засыпать промоину — но не вышло, и побежал в контору за помощью.
Уже несколько часов вода из яра медленно заливала трамвайное депо и улицу Фрунзе. Движение парализовало, встали трамваи, автобусы, троллейбус. Два пожарных автомобиля пытались откачать воду, но вышли из строя.
Шум воды около восьми утра привлек к дамбе местных жителей. Павел Исаков вышел посмотреть: вода текла через откосы нижней дамбы и столбом хлестала из труб под ее основанием. «Через эти трубы вода не шла примерно около года до этого», — отметил он. Григорий Якушенко видел, как вода «начала рвать уступы дамбы», понаблюдал немного и пошел пить чай. «Протекание воды сопровождалось сильным шумом, мне даже показалось, что где-то идут танки. <…> Увидел, что вода переливается через дамбу в нескольких местах. <…> Ничего угрожающего для дамб я не заметил <…> [и] ушел в магазин», — описывал Павел Яковлев.
К 8.30 на затопленную улицу прибыл первый секретарь Подольского райкома партии Павел Маршал. Появились и несколько милиционеров. То есть власти об опасности знали — но понять ее масштаб не смогли и начать эвакуацию не поспешили.
В это время в верховьях яра самая последняя тонкая перемычка не выдержала, и 30 тысяч кубометров воды и грязи из «озерца» перелились на основную террасу третьего отрога, переполняя ее.
Около 9.20 верхнюю восьмиметровую дамбу будто взорвало изнутри: по словам подоспевшего туда Маршала, она почти мгновенно «сломалась пополам». Масса воды и грязи хлынула вниз, снесла вторую насыпь и ударила в 25-метровую третью дамбу. Та тоже рухнула.
Вниз по оврагу устремился вал жидкой земляной массы высотой 8−10 метров. Со скоростью 3−5 метров в секунду он мчался на Куренёвку.
Яннис Эвдос, студент-грек, переехавший в этот район после свадьбы за две недели до трагедии, потом вспоминал в книге «Коммунизм — большая утопия», как едва смог взобраться на крышу дома: «Не успел еще как следует повернуться в сторону надвигающейся воды, как воздух пронзил дикий вопль перепуганных женщин. Поворачиваюсь — вижу огромный коричневый вал на расстоянии 300 метров, который угрожающе катится на нас».
В 9.30 грязевой поток выплеснулся из оврага на улицу Фрунзе. Он был высотой 5−6 метров и прошел «со страшным шумом, ломая осветительные столбы и канализационные трубы».
Рабочая Валентина Дудка, строившая общежитие на соседнем холме, наблюдала произошедшее с высоты: «Я видела, как рвануло. Все сносило — частные домики, людей, скот. Это невозможно передать словами. Я видела, как люди пытались взбираться на деревья, чтобы спастись, но та масса валила и деревья. От этого можно было сойти с ума».
Обесточить район не успели, упавшие провода подожгли застрявший на Фрунзе автобус ЛАЗ, полный пассажиров.
«Салон был так переполнен, что меня буквально припечатали к задней двери. Проехав немного, автобус застрял напротив стадиона „Спартак“. Вода стала достигать окон машины, — рассказала учительница Новгородская. — Шоферы всех застрявших машин выбирались из них и плыли на противоположную сторону к ограде стадиона. В автобусе стоял страшный крик. Люди осознали, что погребены заживо. И вдруг все потемнело. На нас шел вал — сплошная пенящаяся масса какого-то серого цвета. Вал был выше домов и закрывал собой небо. Стоявший впереди меня человек на мгновение рывком раздвинул двери и шагнул вперед. Я — вслед за ним. Поток сбил меня с ног, но, чудом оставшись на поверхности и барахтаясь, я добралась до ограды стадиона. Когда я взобралась на нее, раздался взрыв — автобус, из которого я несколько мгновений назад выбралась, был объят пламенем. Кто-то выбил переднюю дверь, но спаслись только женщина и две девочки. У них сильно обгорели волосы. Остальные пассажиры сгорели заживо».
Примерно за полчаса под грязью оказались 34 гектара Куренёвки. Пульпа начала твердеть, хороня под собой людей и животных.
«Поехал на место катастрофы. Картина ужасная. Все залито водой, илом, песком на 2,5−3 метра. Люди спасаются на крышах домов, деревьях», — записал в тот день в дневнике первый секретарь ЦК КПУ Петр Шелест. Часть таких спасшихся снимали вертолетами.
На видео ниже — кадры Куренёвки после катастрофы.
Последствия и замалчивание
Трамвайное депо было уничтожено, под завалами погибли 50 работников утренней смены. Затопило больницу. Пострадали строения завода «Укрпромконструктор». Площадь разрушенных и поврежденных цехов предприятий составила 5900 квадратных метров. Были снесены или серьезно повреждены 68 жилых и 13 административных зданий, уничтожены семь трамвайных вагонов, троллейбус, автобус. 353 семьи — 1228 человек — лишились крова.
Спасательные и восстановительные работы начались в тот же день. Военные, милиция, пожарные, стройорганизации, волонтеры разбирали здания, расчищали улицы и откапывали людей.
«Сначала мы работали вручную, при помощи лопат, а когда пригнали экскаватор, начали раздаваться вопли заживо погребенных. Еще живых людей цепляло ковшом, — вспоминал военный Ткаченко. — Стоять рядом было невыносимо. Иногда в ковш попадали руки, ноги, тела людей, разорванных ударом лавины на части. Всю ночь светили прожекторы. Где-то откопали детсадовскую группу и воспитательницу. Потом добрались до забитого людьми трамвая, полностью погребенного под многометровым слоем пульпы».
Уцелевшие тела свозили на территорию Павловской больницы и складывали в подвале, отключив отопление.
Чтобы любопытных глаз было поменьше, военные оцепили район. Фотографов не пускали, у пойманных засвечивали пленки — лишь некоторым удалось что-то снять в первые дни. В Киеве отключили междугороднюю телефонную связь. Газеты молчали, но город полнился слухами с сильно преувеличенным числом жертв. На «Голосе Америки» в первый день сообщили о 5000 погибших (хотя всего в районе жило около 1300 человек), Би-би-си и «Радио Свобода» тоже говорили о тысячах.
Видя, что молчание действует против них, власти дали отмашку, и через три дня после аварии о ней наконец сообщили официально, но только по киевскому радио и кратко. Катастрофу описали так: «Часть района Куренёвка получила повреждения и разрушения вследствие внезапного сползания почвы и проникновения вод из яра». Второе сообщение спустя два дня рапортовало: улица Фрунзе расчищена, транспорт вот-вот пустят, пострадавшие переселены — словом, власти были показаны молодцами.
Число погибших день за днем росло: 53 человека, 72, 115… В справке секретаря ЦК компартии Украины Ивана Казанца за 25 марта значилось 137 погибших (45 мужчин, 86 женщин и шесть детей), еще восемь «пропавших без вести» (тел не откопали) и 142 пострадавших в больницах. Такими и остались финальные официальные данные, объявленные правительственной комиссией 31 марта: 145 жертв.
Тела хоронили на разных кладбищах, чтобы скрыть масштаб потерь. Власти оплачивали похороны, но просили близких не собирать много людей. Пострадавшим давали денежную помощь, жителей разрушенных домов расселяли подальше друг от друга — чтобы не болтали.
КГБ развернул в Киеве целую спецоперацию. От агентуры и «доверенных лиц» поступали сведения о содержании разговоров в общественных местах и в коллективах. Письма киевлян в другие города и за границу вскрывали, многие дальше не пропускали. Судя по рапортам в сборнике Института истории, люди слушали «вражеские голоса» (вещавшее на территорию СССР из-за границы радио), считали официальную информацию откровенной ложью, обвиняли городские власти и были уверены, что число жертв занижено.
Агент зафиксировал слова жителя Куренёвки, научного сотрудника Колыбина: «В нашем дворе погибло 23 человека, а общее количество жертв насчитывается до полутора тысяч. Этим бедствием воспользовались воры — мою квартиру тоже обобрали». В одном из перехваченных писем говорилось: «Больше тысячи людей сгорело, потонуло. Первый этаж больницы на Куренёвке затопило, погибли больные и медперсонал».
В сводках КГБ фигурировал даже слух, что сам глава горисполкома Алексей Давыдов чуть не погиб — будто бы оступился с настила, и его начало засасывать в грязь, еле вытащили. Как утверждали спецслужбисты, киевский поэт Богдан Чалый, побывавший на Куренёвке, пересказывал эту историю знакомым, а критик Олег Килимник в ответ будто бы бросил: «Жалко, что вытащили».
Именно Давыдов, которого считали виноватым лично, стал главной мишенью для проклятий. Все поголовно требовали его наказать вплоть до расстрела. Когда главу города заметили 13 марта в районе аварии, одна из пострадавших кричала вслед: «Вы действовали как фашисты. Вам население сигнализировало, что вода поступает в подвалы и на первые этажи, но вы не приняли никаких мер». В следующий раз, когда Давыдов приехал в школу на улице Фрунзе, где работала комиссия по расселению, собравшаяся толпа набросилась на него с кулаками. Охрана едва успела затолкать «мэра» в машину, и больше он там не появлялся.
В документах также фиксируется, что многие киевляне видели за случившимся мистические причины. Одни говорили, что «Бабий Яр отомстил» за пренебрежение останками десятков тысяч убитых, что «кости евреев не выдержали». Другие видели в этом Божью кару за закрытие Киево-Печерской лавры (древнего монастыря на берегу Днепра) — оно случилось 11 марта, ровно за два дня до трагедии. В одном перехваченном письме говорилось: «Лавру 11 марта закрыли и всех повыгоняли, а 13 марта на Куренёвке случилось бедствие. Вот чудо и ужас. Гнев Божий».
Расследования и выводы
31 марта 1961 года в газете «Вечерний Киев» вышло официальное правительственное сообщение — первое и последнее развернутое упоминание о катастрофе в прессе. Экспертная комиссия, изучавшая аварию, признала, что «внезапное сползание значительной массы разреженного грунта гидронамыва» стало результатом ошибок в проекте и нарушения технологии работ, но толчком к аварии был назван «сильный ветер». Число поврежденных домов в сообщении оказалось втрое ниже объявленного в первые дни.
Прокуратура оперативно провела расследование и подтвердила выводы комиссий. Закрытый суд по уголовному делу прошел 2−24 августа. На скамье подсудимых оказались шесть технических специалистов: начальник и главный инженер спецуправления «Гидростроймеханизация» № 610, начальник его Петровского участка, главный инженер треста «Укргидроспецбуд» и два московских проектировщика, которые выпустили проект с ошибкой. Всех признали виновными в злоупотреблении служебными полномочиями. Но конкретная вина фигурантов и сроки наказания остались неизвестны обществу. Материалы дела впоследствии уничтожили: якобы истекли сроки хранения. Ученые обращались в прокуратуру, но им ответили, что найти документы не удалось.
А вот Алексей Давыдов — тот, кто подписывал разрешения на слив пульпы в Бабий Яр и годами отмахивался от предупреждений, — к суду привлечен не был и отделался строгим выговором. Позже его даже переутвердили на должность главы Киева. Через полтора года после катастрофы Давыдов скончался — официально от инфаркта, но среди горожан ходили слухи о самоубийстве. Вплоть до 2016 года в Киеве имелся бульвар его имени.
Память
Реальное число жертв так и осталось невыясненным — часть тел могла остаться в нетронутой толще затвердевшего грунта. Партиец Петр Шелест в мемуарах писал о 198 погибших. В 2000-х исследователь Александр Анисимов называл число около 1500, и цифры «полторы-две тысячи» надолго закрепились в медиа. В 2016 году историк Илья Афанасьев довольно убедительно доказал, что минимальное число жертв — около 250, максимальное — 550, а наиболее вероятное — от 350 до 450 человек. Впрочем, его коллега Татьяна Евстафьева, одна из первых ученых, работавших с документами о трагедии, говорит, что вполне согласна с официальными данными.
Так или иначе, советская власть методично стирала память о катастрофе: она бросала тень на систему, в которой ценность человеческой жизни была невысока, а ради перевыполнения плана меры безопасности игнорировались.
В следующее десятилетие в районе Бабьего Яра снесли несколько кладбищ, в том числе еврейское, возвели спортивный комплекс и телецентр. В 1980 году на месте оврагов открыли парк культуры и отдыха площадью 118 гектаров. Бабий Яр практически исчез с лица земли. Лишь в 1976-м в верховьях наконец открыли памятник жертвам нацистских расстрелов — «советским гражданам и военнопленным солдатам и офицерам Советской Армии».
О самой же катастрофе 13 марта сегодня напоминают два небольших памятника — у трамвайного депо (1995) и у верхнего края яра на улице Олены Телиги (2006), — а также инсталляция художника Олега Шовенко, появившаяся в 2021-м прямо на месте прорыва дамбы. Это «аквариум» с 600 литрами пульпы на столбе из более чем ста разновидностей кирпича, из которого последние два века строился Киев, каждый — с клеймом производителя. В том числе тот самый кирпич, ради которого Бабий Яр 11 лет заливали грязью.
Читайте также
